устройства.
– Как – нет? – спросил полковник с выпяченной челюстью.
– Так. Я не предусмотрел.
– А когда же она кончит работать?
– Никогда. Это же самозаряжающийся автомат. Получает энергию от солнечных лучей. Если кончатся снаряды, будет давить противника гусеницами. Но и снарядов довольно много.
– Весело, – сказал генерал. – А как же мы ее будем увозить отсюда, если танк начнет отстреливаться? Как мы к нему подойдем?
– Мы его и не увезем, – ответил изобретатель. У него никак не ладилось со шнурком. – Он нас всех уничтожит.
Двое помолчали, глядя на штатского.
– Ну пойдемте, полковник, – сказал генерал.
Они отошли на несколько шагов, и генерал пожал плечами:
– Черт их разберет, этих штатских. Остроумие ученого идиота? «Он нас всех уничтожит…» К сожалению, без них теперь не обойдешься.
– В том-то и беда, – поддакнул полковник.
III
Выпили соки, разнесенные вестовым генерала, и поговорили о погоде и о гольфе. Генерал высказался в пользу тенниса. Несмотря на свои пятьдесят два года, он обладал отличным пищеварением, превосходным здоровьем и почти каждый миг жизни – даже в ходе самых серьезных заседаний в министерстве – ощущал свое тело, крепкое, налитое, все еще жадное на движения и на пищу.
Съели картофельный суп и поговорили об альпинизме. Генерал пожалел, что в наше время молодые офицеры уделяют мало внимания благородному конному спорту. Разговаривая, он тоже постоянно ощущал свое тело, вспомнил о том, как месяца три назад у него начала побаливать поясница и как по совету своего врача он, добавив несколько упражнений в утреннюю зарядку, излечился от этой боли.
Съели второе и припомнили, где и как кого кормили в различных дальних поездках, командировках и компаниях. Генерал рассказал, как одно время было трудно со снабжением в Конго и как все время было легко со снабжением во Вьетнаме. Он единственный из присутствующих был участником военных операций в обеих странах, и, несмотря на то что военные действия трактовались им прежде всего с гастрономической точки зрения, его выслушали в строгом молчании.
Изобретатель в течение всего обеда молчал, скатывая пальцами на столе хлебные шарики. Когда кофе был выпит и члены комиссии закурили, он взял ложечку и постучал ею по чашке.
Все повернулись к нему.
– Попрошу минуту внимания. – Он подался вперед. – Я хотел бы сообщить вам, что параллельно с испытанием самозащищающегося танка я решил на этот раз провести еще один небольшой опыт. Так сказать, изучение реакций у людей, безусловно обреченных на смерть… Несколько слов о причинах, побудивших меня предпринять это скромное исследование. Дело в том, что все вы здесь являетесь военными и, если можно так выразиться, профессионально связаны с убийством. Вот вы, например, генерал, планировали операцию «Убийца» и операцию «Петля» в одной «банановой» республике. И еще несколько им подобных. Кстати, именно в этой стране у меня погиб второй сын.
– Я выражаю вам свое сочувствие, – сказал генерал.
Штатский отмахнулся:
– Благодарю вас… Итак, вы планируете войны, но они предстают перед вами в несколько опосредствованном виде, не правда ли? На карте – в качестве планов, приказов, смет. Такое-то количество пропавших без вести, такое-то – раненых, такое-то – убитых. Одним словом, слишком абстрактно. Так вот, я поставил своей задачей дать вам почувствовать, что это такое – лежать в окопе с пулей в животе или ощущать горящий на спине напалм. Это будет завершением вашего образования. Позволит вам хоть один раз довести начатое дело до логического конца.
Он встал, отбросив стул.
– Итак, имейте в виду, что машина не выключена. Теперь старайтесь не испугаться. Помните, что танк реагирует на Е-волну страха.
И поспешно вышел из столовой.
Зазвонил телефон. Капитан – самый младший здесь по званию, блондин с вьющимися волосами – автоматически потянулся к аппарату:
– Капитан у телефона.
Всем был слышен голос сержанта-артиллериста в трубке.
– Извините, мы уже можем выйти, сэр? То есть мы уже выходим, но выключена ли эта штука?
– Можете, – сказал капитан. – Пообедайте – и чтоб через полчаса быть на месте.
Он положил трубку на рычаг, тупо уставился на нее, затем губы у него шевельнулись, испуг мелькнул в глазах, и он схватил трубку опять:
– Эй, сержант! Кто там есть! Эй! – Он кричал так громко, что вены у него на шее набухли. – Эй, сержант!
Он опустил трубку и растерянно посмотрел на присутствующих:
– Пожалуй, этим нельзя выходить, раз такое дело. А? – Он вскочил и выбежал из павильона.
Остальные тоже встали.
Солнце заливало остров отчаянной жаркой белизной. Все как бы плыло в голубоватом мареве, в отблесках океанской равнины. По песку от блиндажа шагали две фигурки.
– Эй, сержант! – закричал капитан. – Эй, опасность! – Он замахал руками в тщетной надежде, что артиллеристы поймут эти знаки как приказ вернуться в блиндаж.
– Минутку, – сказал полковник. У него отвисла челюсть. – А мы?
Генерал с салфеткой в руке посмотрел на него. Он побледнел, и эта бледность как бы передалась всем. Полковник вдруг сорвался с места и, согнувшись, с быстротой почти непостижимой бросился к зарослям бамбука.
А в следующий момент раздался резкий свист. Сверкнуло пламя, звук выстрела и грохот разрыва слились в одно. Горьковато, напоминая войну, беду, несчастье, пахнуло пороховым дымом.
IV
Полковник, раненный осколками, сидел в окопе, сжавшись, и прислушивался к рычанью танка неподалеку.
Полковника трясло. Он всхлипывал, и слезы катились по его худощавому лицу с мужественной челюстью. Он плакал не от боли. Обе раны были несерьезны и перестали мучить сразу после первого шока. От обиды и переполнявшей ненависти. Ему было сорок лет, он ни разу в жизни не совершил ничего предосудительного. Всегда слушал указания начальства, никогда не пытался внести в мир что-нибудь новое, свое. Он был безупречен со своей точки зрения, и вдруг оказалось, что руководители предали его. Танк, предназначавшийся для других, гнался теперь за ним.
Его трясло от злобы и обиды. Первым из членов комиссии, стоявших у входа в павильон, он сообразил, что случилось, и, как зверь, не рассуждая, бросился в заросли. Полковник слышал взрыв позади, слышал, как два снаряда ударили по артиллеристам, которые тоже, видимо, испугались. Он видел из кустарников, как одиночный снаряд вдребезги разбил и утопил катер у берега вместе с сидевшим там мотористом, который при первой же тревоге стал поспешно заводить двигатель.
А потом машина начала охоту за ним.
Полковник непрерывно двигался, прыгая из ямы в яму, и несколько раз ему удалось ускользнуть от прямых попаданий. Потом он сообразил, что надо попытаться попасть в мертвую зону – туда, где наклон орудия не позволит машине достать его выстрелом. Ему удалось приблизиться к
